Мир статей для людей!

АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН

батя — Sat, 06 Oct 2012 16:32:04 GMT

24 октября 1929 года в Москве непрерывно моросил мелкий холодный дождик.

В этот день Федор Михайлович Зявкин с женой и маленькой дочерью уезжали с Белорусского вокзала на Запад. Впереди были Париж и Гавр. Оттуда океанским лайнером они должны отплыть в Нью-Йорк, к месту нового назначения.

Поначалу все шло хорошо.

Германское посольство в Москве беспрепятственно дало визу на въезд в Берлин.

Но в Берлине пришлось три дня ждать транзитной визы в Париж, а там положение еще более осложнилось. Американский консул в Париже настороженно осмотрел советские паспорта, небрежным движением вернул и сказал:

— Зайдите завтра.

Назавтра опять — зайдите позже... И так наступил десятый день.

Надо требовать более настойчиво, решил Зявкин.

Получив от консула очередной, десятый отказ, он снял с большого пальца левой руки золотой перстень с крупным бриллиантом, надел его медленно на указательный палец правой руки, помахал сверкающим камнем перед самым носом консула, затем постучал перстнем по стеклу, лежащему на столе, и с апломбом заявил:

— Ну что ж! Если вас не интересует русское золото, которое вслед за нами должно прибыть в Америку, продолжайте препятствовать нашему въезду.

Бриллиант и разговор о золоте оказали чудодейственное влияние: визы были выданы немедленно.

На корабле после завтрака Зявкин зашел в салон, и здесь его окружила толпа дельцов.

Посыпались вопросы.

— Вы действительно назначены главой Амторга?

— Нет, я вице-президент Амторга.

— Вы коммунист?

— Пусть это вас не волнует, я специалист, точнее, русский коммерсант.

— Ваши задачи в Америке?

— Наладить деловые отношения с фирмами и торговать.

— Что вы собираетесь покупать в Америке?

— Техническое оборудование для советской промышленности.

Расталкивая толпу, к нему пробились двое, назвавшиеся французскими коммерсантами. Один из них спросил:

— Почему вы едете в Америку, вас не устраивает торговля с Францией?

— Нас, как любых коммерсантов, устраивает, где дешевле, лучше, и там, где мы можем получать кредиты.

Бесцеремонно оттеснив французов, к Зявкину приблизился расторопный репортер и представился:

— Никерброкер, корреспондент газеты «Нью-Йорк пост». Господин вице-президент! Прошу ответить — вы едете торговать с Америкой за наличные или в кредит?

— И за наличные, и в кредит, и в обмен на наши товары.

— А вы думаете прежде рассчитаться со старыми царскими долгами перед американо-русской торговой палатой?

— У нас в Советском Союзе считают так: сперва надо установить дипломатические и торговые отношения, а потом уже разговаривать о долгах.

— О каком торговом обмене вы говорите?! — иронически заметил Никерброкер.— Фирмы «Дженерал электрик», «Дженерал моторе» и другие не будут обменивать свою продукцию на вашу древесину, уголь или кожу. Вы им дайте наличное золото.

— Нам нужны моторы, электротехническое оборудование. Вам нужны уголь, кожа, древесина — вот вам и деловой обмен,— разъяснил Зявкин.— И потом, если ваши фирмы это не устраивает, найдем другие. У нас есть золото, есть и товары.

Никерброкер раздраженно и резко закричал:

— Цель вашей индустриализации и пятилетки — это захват мирового рынка. Вы задушили Европу своим демпингом, а теперь беретесь за Америку.

— Какой демпинг? — весело остановил его Зявкин.— В этом году мы у вас закупили оборудования на сто семьдесят семь миллионов рублей золотом — ведь это двадцать процентов всего вашего экспорта, а продали Америке своих товаров только на сорок миллионов. Позвольте спросить — какой же это демпинг? У вас возникли трудности, бушует кризис, вам выгодно с нами торговать. Вот вы — представитель свободной печати — и объясните это своим читателям.

— Нет! Мы будем убеждать американских читателей, что все теперешние трудности в Америке объясняются советской пятилеткой и вашим демпингом!

— Ну, это дело вашей совести, господа,— ответил Зяв- кин, а про себя подумал: «Только где она у вас?»

Работа Зявкина в Америке осложнялась рядом провокаций русских невозвращенцев, многие из которых зарабатывали деньги на «черный день» своими «разоблачительными» письмами в буржуазной печати, пытаясь представить каждого советского торгового работника как «агента Москвы».

Деятельность невозвращенцев была на руку ярым противникам налаживания торговых отношений с Советским Союзом, запугивавших американцев «коммунистическим проникновением» в США.

Вам скучно? Зайдите на сайт с отличным порно! Где вас ждут не только большие сиськи но и секс знакомства!;)

В 1929 году весь капиталистический мир охватил жесточайший кризис. В США он прошел как вихрь, произведя колоссальные разрушения в экономике. Выпуск промышленной продукции сократился на 46 процентов, а число безработных достигло 15—17 миллионов человек. Промышленное производство Америки было отброшено на уровень 1908—1909 годов.

Миллионы рабочих и безработных выходили на улицы. Происходили кровавые стычки с полицией. Разоряющиеся предприниматели требовали от правительства усилить торговлю с СССР.

Чтобы отвлечь от этих проблем внимание общественности, правительство Гувера стало иа путь провокаций.

Начальник нью-йоркской полиции Уоллен получил задание подготовить фальшивые письма. Нужна была «рука Москвы».

Во всех апрельских газетах появилась свежая сенсация. Начальник нью-йоркской полиции опубликовал подложные «советские» письма из Москвы в Нью-Йорк, где Амторг «разоблачался» как посредник в распределении денежных сумм на коммунистическую пропаганду в Америке. Правая печать, захлебываясь злобой, объясняла выступления миллионов американских безработных «коммунистической деятельностью» Москвы.

В Америке началась погоня за «красными ведьмами».

26 мая 1930 года палата представителей конгресса США большинством голосов (210 против 18) приняла резолюцию конгрессмена Гамильтона Фиша о расследовании деятельности «красных» в Америке.

Фиш мотивировал свою резолюцию тем, что «коммунисты создают волнения в южных текстильных городах и подстрекают негров к новым требованиям». Он восклицал: «Если вы хотите найти работу в Америке, вышлите из страны всех коммунистов...»

Конгресс принял закон, ассигнующий неограниченные суммы для расследования деятельности коммунистов.

Спикер нижней палаты Лонгворт назначил Гамильтона Фиша главой специальной комиссии по расследованию

коммунистического движения в США.

«УЗКОЕ» СОВЕЩАНИЕ

батя — Sat, 06 Oct 2012 16:09:34 GMT

Осенью 1929 года в Деловом дворе — у председателя ВСНХ Куйбышева — состоялось «узкое» совещание, что называется, «без протокола». На нем присутствовали кроме Валериана Владимировича только два человека: нарком внешней и внутренней торговли Анастас Иванович Микоян и член президиума ВЦИК РСФСР Федор Михайлович Зявкин.

Куйбышев пригладил рукой свою буйную шевелюру и предложил:

— Анастас Иванович! Для начала обрисуйте конъюнктуру в Америке и перспективы нашей торговли.

Микоян хотел встать, но Куйбышев жестом остановил его, и тот сидя начал говорить:

— В Америке развивается жесточайший кризис. Многие предприниматели сокращают свое производство и даже совсем закрывают предприятия, особенно средние и мелкие. Рабочих выбрасывают на улицу, растет безработица. Гувер при вступлении на пост президента в 1928 году сулил избирателям «эру процветания». Деловые люди хотят торговать с нами, но он в ответ на их требования грозится, как он говорит, «заткнуть им глотку». Валериан Владимирович,— обратился Микоян к Куйбышеву,— вы ведь хорошо помните Герберта Гувера на посту министра торговли, он же злейший противник торговли с СССР. Капиталисты обвиняют нас,— продолжал Микоян,— в том, что у нас якобы принудительный труд и будто, продавая свои товары по бросовым ценам, мы душим их рынок.

Он открыл папку, достал бумагу.

— Вот посмотрите — в 1929 году мы ввезем к ним своей продукции не больше чем на сорок миллионов рублей. Это, представьте, только около пяти процентов их импорта. А вывезем из Америки товаров на сто семьдесят семь миллионов рублей, причем приобретем их за чистое золото. И они еще кричат, что русские душат их своим демпингом. Везем к ним золото, а они вопят — демпинг. Какие же они твердолобые! Ведь отсутствие рынков сбыта порождает кризис, а он у них в расцвете. Ну не признаете нас, черт с вами, но торговать вам непременно надо, тем более предприниматели этого требуют.

Микоян замолчал.

Электронная сигарета - поможет вам бросить курить.. если сразу не можете расстаться с вредной привычкой, электронные сигареты помогут вам это сделать постепенно!;) Подробнее на сайте ---> http://www.sigaretnik.ru/

— Спасибо, Анастас Иванович,— сказал Куйбышев, затем повернулся к Зявкину: — В общих чертах ясно, Федор Михайлович? Давайте теперь поговорим о вашей поездке в США. Я хочу, чтобы вы, как наш новый торговый представитель, хорошо понимали, в чем мы особенно нуждаемся и какую торговлю хотели бы наладить с Америкой. Мы сейчас строим не десятки, а сотни предприятий, и среди них такие гиганты, как Челябинский и Сталинградский тракторные заводы, Запорожсталь и многие другие. Но они будут мертвыми, бездействующими, если мы не повысим темпы выполнения ленинского плана ГОЭЛРО. Мы многого добились. В прошлом году выработка электроэнергии в пять раз превысила показатель тринадцатого года! В двадцать втором году мы пустили Каширскую ГРЭС под Москвой и электростанцию «Красный Октябрь» в Ленинграде, в двадцать четвертом — Кизеловскую ГРЭС, в двадцать пятом — Горьковскую и Шатурскую электростанции, в декабре двадцать шестого — Волховскую ГЭС, в ноябре двадцать седьмого года начато строительство Днепрогэса. В первую пятилетку намечено построить полторы тысячи предприятий. Им необходима электроэнергия. Обречь эти предприятия на энергетический голод мы не имеем права. Нам нужна электротехническая революция! — Куйбышев встал и, как бы подкрепляя эти слова, твердо опустил кулак на стол.— Федор Михайлович! Почитайте работы Маркса, Энгельса об электричестве.

Он быстро направился к большому книжному шкафу, достал томик и полистал его.

Паровая машина научила нас превращать тепло в механическое движение, но использование электричества откроет нам путь к тому, чтобы превращать все виды энергии — теплоту, механическое движение, электричество, магнетизм, свет — одну в другую и обратно и применять их в промышленности. Круг завершен. Новейшее открытие Депре, состоящее в том, что электрический ток очень высокого напряжения при сравнительно малой потере энергии можно передавать по простому телеграфному проводу на такие расстояния, о каких до сих пор и мечтать не смели, и использовать в конечном пункте,— дело это еще только в зародыше,— это открытие окончательно освобождает промышленность почти от всяких границ, полагаемых местными условиями, делает возможным использование также и самой отдаленной водяной энергии, и если вначале оно будет полезно только для городов, то в конце концов оно станет самым мощным рычагом для устранения противоположности между городом и деревней. Совершенно ясно, однако, что благодаря этому производительные силы настолько вырастут, что управление ими будет все более и более не под силу буржуазии». А это значит, что у них на Западе когда-то возникнет энергетический голод,— твердо заключил Куйбышев.— Наше преимущество — в плановом хозяйстве! И здорово, что возглавляет Госплан крупный энергетик — Глеб Максимилианович Кржижановский. Вам надо также, Федор Михайлович, перечитать труды Ленина, написанные им задолго до Октября. Перечисляю по памяти: «Развитие капитализма в России», «Капитализм в сельском хозяйстве», «Аграрный вопрос и «критики Маркса», «Одна из великих побед техники». В них Владимир Ильич много говорит о роли электрификации в техническом перевооружении народного хозяйства. Помните, Федор Михайлович, что для нас главное в торговле с Америкой — это электротехническое оборудование и турбины. Английские и немецкие фирмы пока нас обеспечивают, но этого мало, а впереди у нас резкое повышение темпов индустриализации, и увеличить поступление энергетического оборудования крайне необходимо. Советую вам также изучить справочник американской промышленности и торговли. Надо знать, что покупаем!

«Узкое» совещание заканчивалось, и, прощаясь, Куйбышев крепко пожал Зявкину руку:

— Задача налаживания торговли с США очень нелегкая, Федор Михайлович. У нас там много противников. На восстановление дипломатических отношений надежд мало, судя по заявлениям президента Гувера о том, что смысл его жизни — уничтожение большевизма. Но торговать с Америкой мы будем! Я очень надеюсь на вас. Желаю успеха!

БЫЛИ СБОРЫ НЕДОЛГИ

На другое утро, побрившись, Зявкин необычно долго разглядывал себя в зеркало. Жена, несколько раз заходившая в комнату, не выдержала и спросила:

— Ты что, Федор, не в кино ли собираешься сниматься? Отойди наконец от зеркала, мне тоже причесаться надо.

— Прости, я задумался... Слушай-ка, как, по-твоему, сильно я постарел?

Жена улыбнулась.

— А что это тебя вдруг взволновало? Седина в голову — бес в ребро?

Но тут она заметила, что на лице мужа нет улыбки. Он был серьезен.

— Нет, Танюша, я тебя толком спрашиваю.

— Да ничуть ты не изменился,— уже серьезно сказала жена.— Ну, может быть, морщинки возле глаз, работаешь много.

— Так я и думал,— вздохнул Зявкин и добавил: — Бородку, что ли, отрастить для солидности?

— Да зачем это тебе?

Он наконец отвернулся от зеркала.

— Слушай, Татьяна. Что бы ты сказала, если бы, к примеру, нам поехать в Америку?

— Куда? — протянула жена и опустилась на стул.

— В Америку. В Соединенные Штаты, в город Нью- Йорк.

Достаточно зная характер мужа, Татьяна Михайловна поняла, что на этот раз он не шутит. В ее жизни было много переездов, она к ним привыкла. Ростов, Кавказ, Москва... Но вот Америка? Это было очень уж неожиданно.

— А как же Любочка? Ведь ей в этом году в первый класс...— тихо спросила она.

— Там есть школа, будет учиться, по-английски будет разговаривать!

Татьяна Михайловна почувствовала, что он хочет казаться спокойнее и веселее, чем это есть на самом деле.

— Очень уж далеко,— вздохнула она,— и работа, наверное, трудная. Ох, Федор,— она подошла и, обняв мужа за плечи, положила ему на грудь голову.

— Ты пока никому ничего не говори,— сказал он,— но собирайся потихоньку.

В этот день у Зявкина была встреча с Микояном.

Анастас Иванович осмотрел его френч, галифе и предложил:

— Идите немедленно на Кузнецкий. В нашей внешторговской мастерской вас преобразят. Вы должны выглядеть без шика, но солидно.— Он на минуту задумался.— И вот еще что, товарищ Зявкин. Затребуйте от моего имени из Наркомфина перстень с бриллиантом получше. И напишите им: для служебной командировки, по минованию надобности будет возвращен.

— Может быть, не надо перстня,— взмолился Зявкин.

— Надо, надо, мне эта публика несколько знакома.

Увидите, насколько легче вам с ними будет разговаривать. Это для них — как гипноз..

Через неделю в мастерской на Кузнецком мосту Зявкин примерил новый костюм, посмотрел в зеркало — и не узнал себя. Из рамы на него смотрел персонаж из заграничного кинобоевика.

Вынул из бумажника широкий золотой перстень с крупным камнем, надел на палец, взял в руки шляпу, светлые перчатки...

— Нет, все-таки что делает с человеком костюм,— поразился он,— удивительно!

— Так в нем пойдете? — спросил из-за спины довольный своей работой закройщик.— Старый костюм я могу завернуть.

— Нет, заверните, пожалуйста, новый,— сказал Зявкин, глядя в окно, где скромно, весьма скромно одетые москвичи, как всегда, спешили куда-то. Потом резким движением снял с пальца перстень. Только сейчас с особой силой он ощутил всю тяжесть и необычность той работы, которая предстоит ему в далекой стране.

К новому костюму Федору Михайловичу нужно было как-то привыкать, надевая его хотя бы по вечерам дома.

ЗАКЛЮЧЕН В ТЮРЬМУ СИНГ-СИНГ

батя — Sat, 06 Oct 2012 16:03:28 GMT

В жаркий июльский полдень 1930 года бронированная машина, в каких обычно американская полиция возит особо опасных преступников и ценности, подошла к воротам тюрьмы Синг-Синг в городе Осенинге, штат Нью- Йорк.

Один из трех полицейских, стоявших у высокой металлической решетки, что закрывала ворота, подтянул тяжелый пояс с пистолетом и, щурясь от яркого полуденного света, не спеша подошел к машине. Открыл дверцу.

— Не изжарились вы в этой консервной банке? — весело начал он, но тут же сменил тон на официальный: — Все в порядке, сэр! Проезжайте!

Под журчание электромоторов тяжелая черная решетка медленно поползла вверх. Не дожидаясь, пока она поднимется совсем, броневик прошел под ней. Глядя ему вслед, полицейский сказал своим коллегам:

— Судя по всему, еще один кандидат на тот свет! Сам мистер Уоллен его привез. Ну и жара же сегодня, пожалуй, перевалило за сто! *

Тот, кого он имел в виду, говоря о кандидате на тот свет, не слышал этих слов. Он вообще ничего не слышал, кроме рева мотора, а видел только решетчатую перегородку, отделявшую кузов броневика от кабины шофера.

Покачиваясь на мягком пружинном сиденье, арестант свободной левой рукой время от времени проводил по потному лбу.

Правая рука его была схвачена тонким стальным браслетом. Легкая, но прочная цепочка соединяла браслет

♦ В США принята шкала Фаренгейта: 100 градусов — примерно 30 по Цельсию.

с другим, точно таким же, державшим запястье левой руки сидевшего рядом детектива. Тому, видимо, было еще жарче, но он не решался стереть пот с лица или хотя бы снять шляпу. Он непременно сделал бы это в любом другом случае, даже, может быть, позволил бы себе закурить. Но это в любом другом случае, а сегодня его предупредили, что он сопровождает опаснейшего из всех арестованных, каких ему когда-либо приходилось сопровождать, «агента Москвы», от которого в любую минуту можно ожидать чего угодно. Детектив держал под контролем каждое движение своего спутника. И в этом была не только настороженность, но еще и любопытство. Этот человек действительно чем-то очень сильно отличался от тех людей, с которыми ему приходилось иметь дело до сих пор.

Арестованный был плотным (фунтов на сто шестьдесят, как привычно на глаз определил сыщик), нестарым — лет тридцати пяти — тридцати шести, не больше. Темные, коротко подстриженные волосы, немного выступающий вперед подбородок. Взгляд глаз спокойный и уверенный. Крепкая шея и крупные руки говорили о том, что человек этот в недалеком прошлом занимался физическим трудом. На первый взгляд — ничего особенного. Встретив такого человека на улице Нью-Йорка, его, пожалуй, можно было бы принять за мастера с завода или хозяина небольшой мастерской из тех, где босс сам порой берется за кувалду. Но это на первый взгляд. Сыщика из Федерального бюро расследований не проведешь: едва приметные детали говорили опытному глазу о том, что человек этот не так прост. Во-первых, такого костюма не может быть у человека малозначительного — он сшит слишком тщательно. Затем это спокойствие и уверенность — они не напускные. Такой характер не приобретается, как костюм, он вырабатывается за долгие годы, когда человек распоряжается другими людьми и привыкает, чтобы ему подчинялись. И вот еще — перстень с крупным бриллиантом. Интересно, сколько такой может стоить? В полутемной машине камень то мерцал, как кончик зажженной сигары, то вспыхивал, словно осколок солнца.

Несколько раз сыщик пытался заговорить с арестованным, и подсознательное чувство всякий раз заставляло его прибавлять к обращению почтительное «сэр».

Однако арестованный не отвечал и только в самом конце пути произнес с ужасным акцентом:

— Я, к сожалению, плохо говорю по-английски.

— Я тоже сожалею, сэр,— сказал сыщик. И это была правда.

Проскочив на полной скорости под решеткой тюремных ворот, броневик остановился во внутреннем дворе вплотную к небольшой двери в кирпичной стене. Прозвучал резкий звонок. Дверца броневика и дверь в стене открылись одновременно, образовав короткий стальной коридор. Скованные наручниками спутники шагнули по нему внутрь тюрьмы Синг-Синг.

В большой, почти пустой комнате, разгороженной решеткой, началась процедура передачи арестованного тюремным властям. По всему было видно, что приезда этой машины здесь уже ждали. На месте оказался и переводчик, худенький чернявый человек, которому арестованный спокойным глуховатым голосом бросил всего одну фразу. Переводчик угодливо, как отметил про себя детектив, улыбнулся и, обращаясь уже по-английски к начальнику тюрьмы, попросил снять с арестованного наручник.

Отпирая стальной браслет, сыщик вдруг поймал себя на чувстве, похожем на досаду. Будто бы, разъединяясь с этим человеком, он упускал какую-то важную и редкую возможность. Черт возьми, ему, кажется, жалко расставаться с этим человеком, так и не поговорив с ним. Сыщик снял наручник, вложил одно кольцо в другое и рассеянно сунул их в карман. Ему не хотелось уходить и, шагнув немного в сторону, он стал наблюдать за происходящим. Все это он видел уже десятки раз, но сегодня процедура кое в чем отличалась от обычной.

Что-то уж очень суетился начальник тюрьмы, поминутно поправляя белый крахмальный воротничок рубахи. Кстати, зачем ему нужен весь этот парад? Начальник полиции штата Нью-Йорк мистер Уоллен тоже выглядел не очень-то уверенно. Детектив знал его давно и мог бы сказать, что красные пятна на его щеках выступили отнюдь не от жары. Начальник особенно внимательно прочел анкету арестованного, которую тот, впрочем, подписать отказался. Мистер Уоллен дважды предложил ему сделать это, но таким неуверенным тоном, что, очевидно, и сам понимал: ничего арестованный не подпишет.

Наконец процедура закончилась. Переодетый в серую тюремную фуфайку и такие же брюки, новый узник Синг- Синга спокойно прошел за решетчатую дверь и сопровождаемый переводчиком и начальником тюрьмы зашагал по длинному коридору. Он шел быстро и деловито, казалось, это он ведет остальных.

— А ведь говорят,— обратился детектив к дежурному тюремщику,— этому человеку угрожает электрический стул!

— А кто их разберет,— махнул тот рукой.— Я знаю только, что этот парень русский. Его обвиняют в попытке свергнуть правительство США.

Всю обратную дорогу в Нью-Йорк детектив досадовал, что ему так и не удалось поговорить с этим человеком. Собственно говоря, размышлял он, что в нем самое интересное? Пожалуй, уверенность. Будто бы за ним стоит какая- то неодолимая сила. Нет, даже не группа людей, а именно — сила. Как его имя? Кажется, Дзиафкин, так оно звучит. Ну, про него наверняка еще услышишь. Такие люди не исчезают бесследно.

Глядя на широкую ленту шоссе, стелившуюся вдоль скалистых, поросших редким лесом берегов Гудзона, сыщик из ФБР впервые за целый день закурил и снял надоевшую шляпу. Было очень жарко.

Как всякий детектив, он не мог спокойно пройти мимо того, чего не понял до конца. Но для тоге), чтобы понять смысл эпизода, участником которого он был, детективу надо было бы знать и многое другое, исследовать длинную цепь событий, начавшихся в Москве осенью 1929 года. Впрочем, может быть, и еще раньше...

Из резолюции октябрьского (1925 г.) Пленума ЦК РКП(б)

батя — Sat, 06 Oct 2012 15:59:55 GMT

Из резолюции октябрьского (1925 г.)

Пленума ЦК РКП(б)

Телеграмма В. В. Куйбышева. Ноябрь 1926 года. К пуску Волховстроя.

Ценность Волховстроя не только в его значении для промышленности Сев.-Зап. края, но также и в том, что наша первая мощная электростанция опровергает злобные предсказания белогвардейских кумушек о нереальности плана электрификации страны, намеченного гениальной рукой Владимира Ильича. Волховстрой ярко свидетельствует о неиссякаемых творческих способностях рабочего класса, о том необычайном подъеме, с которым пролетариат разоренной крестьянской страны уверенно идет по пути строительства социализма. В этом колоссальная историческая роль Волховстроя.

Горячо приветствую рабочих, технический персонал и руководителей Волховского строительства.

Да здравствует ленинградский пролетариат!

Впереди у нас еще долгая упорная борьба, до тех пор, пока не восторжествует всюду власть рабочих, до тех пор, пока не будут обезврежены раз навсегда происки империалистов окружающих нас буржуазных государств, до тех пор, пока не будут раздавлены окончательно наши белогвардейцы, меньшевики и остальные контрреволюционеры.

мини АТС вы можете купить на сайте http://www.solyar.ru/ вам установят мини АТС и настроят..много вариаций установок.. на большое количество человек!

Ф. Э. Дзержинский Неудача интервенции и жажда конкурирующих на мировой арене капиталистических групп увеличить свои прибыли путем использования природных богатств России заставляет ряд капиталистических государств переходить к установлению договорных отношений с Советской республикой.

Возможность новых, основанных на договорах и соглашениях, отношений между Советской республикой и капиталистическими странами должна быть использована в первую очередь для поднятия производительных сил Республики, для улучшения положения главной производительной силы — рабочего класса.

Из резолюции X съезда РКП(б).

Март 1921 года Присмотритесь к тому, в каком резком противоречии находится то, что происходит среди рабочего класса и крестьянства нашего Союза, по сравнению с тем, что имеется сейчас в капиталистических странах. У нас — героический порыв к труду, к социалистическому строительству, к переделке мелкобуржуазной крестьянской психологии, к созданию социалистических элементов в деревне. У нас — бешеная, ударная работа, у нас стучат молотки, у нас куется новый социальный строй. Там — развал, анархия, кризисы и взаимная вражда; там — ожесточенная борьба между капиталистическими странами и не менее ожесточенная классовая борьба внутри капиталистических стран.

б. В. Куйбышев

В нашем топливном балансе огромнейшую роль должна сыграть электрификация страны...

При сравнении наших достижений с положением в других странах надо определенно сказать, что мы стоим только у первого начала осуществления задач в этой области. Из плана ГОЭЛРО, который был принят VIII съездом Советов, выполняется и будет выполнена в ближайшие годы программа «первой очереди». У нас уже открыты и работают Шатурская, Каширская, Красный Октябрь и Кизеловская станции с 33 тыс. кет. Заканчиваются в этом году Волховстрой, Нижегородская и Штеровка. Мощность будет доведена до 216 тыс. кет. ...Теперь, когда хозяйство нашего Союза становится прочно на ноги, работы по электрификации страны... должны явиться первоочередной задачей...Выработка наших станций по Москве в 1913 а. давала всей энергии 154 млн. квт-ч, а в 1925/26 г. уже будет давать 422 млн. квт-ч... Рост почти в три раза, а до 1928 г. должны мы увеличить выработку до 1 млрд. квт-ч.

Это достижение сделалось возможным благодаря не только тем средствам, которые мы вкладываем в электрификацию (например9 в этом году СТО уже постановил ассигновать на электрификацию 76 млн., в прошлом году было 49 млн., а в позапрошлом — 50 млн.), но и благодаря тому, что мы успешно разрешили ряд технических вопросов.

Брошюра Г. М. Кржижановского с пометками В. И. Левака

батя — Sat, 06 Oct 2012 15:48:48 GMT

Брошюра Г. М. Кржижановского с пометками В. И. Левака станций, но не забывайте, что экономика — самая интересная политика. Сколько сейчас раздается глупых речей: мол, сначала восстановим хоть часть старого, прежде чем строить новое?! Звучат насмешки над якобы фантастичностью нашего плана ГОЭЛРО. Говорят даже, что нынешняя электрификация похожа на электрофикцию... Одобряя план ГОЭЛРО, VIII съезд Советов поручил ВСНХ развернуть самую широкую пропаганду этого плана, вплоть до изучения во всех учебных заведениях республики. А некоторые наши литераторы не пропагандируют выработанного плана, а пишут тезисы и пустые рассуждения о том, как подойти к его выработке! Сановники ставят ударение чисто бюрократически на необходимости «утвердить» план, понимая под этим не вынесение конкретных заданий — построить то-то и тогда-то, купить то-то за границей,— а нечто совершенно путаное, вроде разработки нового плана! Больше года назад, в феврале двадцатого, сессия ВЦИК приняла резолюцию об электрификации, где сказано, что для Советской России впервые предоставляется возможность приступить к более планомерному хозяйственному строительству, к научной выработке и последовательному проведению в жизнь государственного плана всего народного хозяйства. И план ГОЭЛРО стал первым шагом великого хозяйственного начинания.Мы дали государственное задание, мобилизовали сотни специалистов, получили единый хозяйственный план, построенный научно. Мы имеем законное право гордиться этой работой; надо только понять, как следует ею пользоваться, и именно с непониманием этого приходится теперь вести борьбу. Взгляните на статьи Крицмана в «Экономической жизни». Пустейшее говорение. Литературщина. Рассуждения в длинных пяти статьях о том, как надо подойти к изучению, вместо изучения данных и фактов. Возьмите тезисы Милютина, опубликованные там же, вслушайтесь в речи «ответственных» товарищей. Те же коренные недостатки, что у Крицмана. Скучнейшая схоластика, то литераторская, то бюрократическая, а живого дела нет. Хуже того, высокомерно-бюрократическое невнимание к тому живому делу, которое уже сделано и которое надо продолжать. Опять и опять пустейшее «производство тезисов» или высасывание из пальца лозунгов и проектов вместо внимательного и тщательного ознакомления с нашим собственным практическим опытом.

Ленин говорил страстно, возбужденно, шагая по кабинету из угла в угол.

Сделайте подарок любимой женщине!! сумки chanel идеальный вариант на роль подарка!;) подробнее на сайте ---->http://www.modafuture.ru/9-sumki-chanel

Куйбышев и Кржижановский переглянулись и поняли Друг Друга. Нельзя давать Ильичу так волноваться. Ведь он болен, тяжело болен.

— Владимир Ильич! Ясно, что предстоит борьба на два фронта: за темпы электрификации и с теми, кто мешает ее осуществлению. Верно? — спросил Кржижановский.

— Так и только так,— улыбнулся Ленин.— Я и хотел, чтобы вы это поняли! — И распрощался с ними.Организация нашей внешней торговли пролетарского государства в капиталистическом окружении должна быть подчинена двум основным задачам: а) максимальное содействие и стимулирование развития производительных сил страны и б) защита строящегося социалистического хозяйства от экономического наступления капиталистических стран...

Через посредство внешней торговли международный капитал стремится навязывать нам свои условия, пытается и будет пытаться поработить нашу страну и превратить ее в свою колонию. Это обстоятельство заставляет нас быть во всеоружии на этом участке нашего хозяйственного фронтау заботиться здесь об укреплении своих позиций для того, чтобы не только отражать натиск капитализма, но и использовать внешнюю торговлю в целях укрепления хозяйства СССР и ускорения социалистического строительства.

Владимир Ильич

батя — Sat, 06 Oct 2012 15:45:50 GMT

Владимир Ильич встретил их вопросом:

— Что, рабочие со строительства электростанций разбегаются, уходят в деревни? Нужен хлеб, хлеб!!! Знаю, знаю, архисложная проблема... На Украине, в Сибири есть продовольствие, но не хватает исправных вагонов, чтобы вывезти его. Вчера мы с Дзержинским направили всем губисполкомам телеграмму с просьбой оказать помощь управлениям дорог в ремонте вагонов. Думаю, скоро пустим поезда с хлебом и мясом в голодное Поволжье и на ваши стройки кое-что пойдет.

— Хлеб непременно нужен, но и цемент необходим, Владимир Ильич,— мягко заметил Куйбышев.

— Знаю, и это знаю... Мы уже взяли на прицел новороссийские цементные заводы. Их надо срочно восстанавливать. Цемент и хлеб... Это наша неотложная задача в строительстве электростанций. Вот посмотрите справку Новороссийского экономического совещания — ЭКОСО, как мы его сейчас называем. Им тоже многое нужно, чтобы восстановить и пустить в ход цементные заводы. Нужно, все нужно! — И Ленин взволнованно заходил по кабинету.— Десять крупных цементных заводов стоят, ждут ремонта и пуска. А ведь они работали на экспорт. Новороссийский порт — это ведь «окно» в Европу, и теперь «окно» закрыто. Его надо как можно скорее открыть для взаимного товарооборота.

Ленин быстро подошел к телефону и вызвал ВЧК, Дзержинского.

— Феликс Эдмундович, вот у меня сидят и плачутся ГОЭЛРОвцы... Им нужен цемент для строительства электростанций, а в Новороссийске стоят десять цементных заводов. Там, видно, саботажники мешают рабочим.

Обращение НКПС к трудящимсявосстанавливать предприятия. Кого можно туда послать — проверить, помочь?

— Предлагаю послать члена коллегии ВЧК Лациса, Владимир Ильич.

— Согласен, одобряю, вполне одобряю. Он получит мандат от Совета Труда и Обороны. До свидания, Феликс Эдмундович! Ну что? — Чуть наклонив голову, Ленин торжественно объявил: — Считайте, товарищи, цемент у вас будет, только стройте быстрее электростанции.

Довольные Куйбышев и Кржижановский собрались уходить.

— Нет, позвольте, позвольте... еще поговорим,— остановил их Ленин.

Они рады этому, бесконечно рады слушать Ленина. Но глаза Ильича болезненно сужены, резко обозначились складки между бровей. Он всеми силами старается скрывать свое состояние от окружающих, однако это не всегда ему удается. Пули эсерки Каплан, засевшие в его теле, делают свое злое дело. И не дает никаких отсрочек неимоверно тяжелая работа... Он растрачивает себя, беспощадно растрачивает!

Вот собрались они, трое волжан, и объединяет их многое.

Не успели купить цветы? доставка цветов по московской области поможет решить вам эту проблему.. подробнее на сайте ----> http://dostavkacvetov.su

Кржижановский вместе с Лениным руководил петербургским «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса». Ильичу тогда было всего двадцать пять лет, Кржижановскому — двадцать три. Глеб... Глебушка... Володя... Так они называли друг друга. Теперь Ленину пятьдесят один, Кржижановскому — сорок девять, а Куйбышеву только тридцать три.Сейчас сердце Куйбышева переполнено восторгом и счастьем от встречи с Лениным. Оба они — и Глеб Максимилианович и Валериан Владимирович — взволнованы, готовы ловить каждое его слово. Они убеждены — Ильич будет учить их искусству управления. Куйбышев руководит комиссией по восстановлению крупной промышленности, контролирует работу ряда главных управлений. Он старательно изучает одну отрасль промышленности за другой. Сейчас основное — строительство электростанций. Ленин назвал план ГОЭЛРО второй программой партии. И Куйбышеву с Кржижановским предстоит практически возглавить его осуществление. Им так необходимы советы Ильича...

Ленин ласково прищурил глаза и спросил:

— Вы помните, Глеб Максимилианович, эпиграф к вашей брошюре об электрификации — «Век пара — век буржуазии, век электричества — век социализма»?

— Да, конечно, Владимир Ильич, помню...

В это время Куйбышев, глядя на Ленина, вспомнил высказывание о нем Дана, меньшевистского лидера: «Ленин непобедим, потому что нет больше такого человека, который все двадцать четыре часа в сутки был бы занят революцией, у которого не было бы других мыслей, кроме мыслей о революции, и который даже во сне видит только революцию. Подите-ка справьтесь с ним!» Так говорят об Ильиче даже враги...

Ленин прервал размышления Куйбышева вопросом, читал ли он записки Генри Форда «Моя жизнь и достижения»?

— Нет? Советую почитать! Форд описывает свое восхождение от слесаря-недоучки до крупного промышленника, автомобильного короля. Но не в этом суть. Нам прежде всего интересно, когда он ведет речь о научной организации производства. У него опыт, у него школа. Производство расщеплено на операции. За конвейером будущее. В минуту — шесть готовых автомобилей... Нам бы так!

Слушая Ленина, Куйбышев понял, что Ильич приоткрывает ему перспективы, определяет направление будущей работы. «Как он мудр, как дальновиден... Он тончайший психолог и видит тебя насквозь»,— подумалось ему.

МОСКВА НА СТРАЖЕ... ЗДЕСЬ ЛЕНИН

батя — Sat, 06 Oct 2012 15:42:22 GMT

Ночь. Часовой у Боровицких ворот Кремля. Слабо освещены правительственные здания. Ярко светятся только три окна ленинского кабинета.

Молодой красноармеец-курсант на посту у дверей. Из кабинета в коридор, тускло освещенный небольшой лампочкой, выглянул усталый, задумчивый Ленин. Заметив часового, приветливо улыбнулся:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, товарищ Ленин!

— Кажется, товарищ Иванов? Что-то я давно вас здесь не видел...

На строительстве главного корпуса Каширской ГЭС

— По причине моего нахождения на излечении в лазарете, товарищ Ленин.

— И ордена у вас раньше не было. За какие заслуги?

— За участие в подавлении кронштадтского мятежа!

— Да, да... с этой нечистью покончено. Из какой губернии вы прибыли в Москву, товарищ курсант?

— Из Самарской, товарищ Ленин.

— Выходит, мы с вами земляки. Я тоже когда-то жил в Самаре. Да, Самара... Волга, родные места... Скажите, страшно было на кронштадтском льду?

— Уж больно тонок он оказался, товарищ Ленин.

— Вот-вот. Прав был наш метеоролог профессор Михельсон, когда осенью предупреждал о малоснежной зиме и ранней весне,— оживился Владимир Ильич, потомсказал глухо и скорбно: — Напишите своим родным, товарищ курсант, что нынче у вас будет голодно... Хлеб от зноя горит, пусть хоть овощи заготавливают.

И Ленин вернулся к себе в кабинет. Он любил эти тихие поздние часы, когда думалось неторопливо. Подходил к окну и подолгу стоял, погруженный в свои мысли, перебирая в памяти встречи, беседы, тревожные и радостные сообщения прошедшего дня...

Утром была беседа с Красиным, Чичериным и Дзержинским. Тревожно глядя в окно на безоблачное небо, Владимир Ильич говорил:

— Хлеб! Сейчас главное для нас хлеб! Мы закупили на сто миллионов рублей золотом зерна, получили от Межраб- пома на четыреста тысяч долларов продовольствия и одежды, и все-таки этого мало, катастрофически мало!

Он быстро подошел к Красину.

Приближается зима а у вас дома холодно? камины stovax помогут вам с этой проблемой.. легкие в установке и просты в эксплуатации.. подробнее на сайте http://www.kamin-expo.ru/brands/stovax

— Сейчас многое зависит от вас, Леонид Борисович, от Лондонского торгпредства. Нам очень нужны всякие займы, ибо главное теперь — получить, и притом немедленно, товарный фонд для обмена на хлеб с крестьянами. Этой цели надо подчинить всю политику Наркомвнешторга.

— Мы выталкиваем пароходы с зерном при первой и вообще без всякой возможности. Очень трудно, Владимир Ильич... Антанта, особенно Америка, делает все, чтобы сорвать наши закупки.

Владимир Ильич повернулся к Чичерину.

— Георгий Васильевич, вы обратили внимание на статью в парижских «Последних известиях» — «Милюков и Авксентьев в гостях у американцев»? Эти буржуазные прихвостни главной своей задачей ставят срыв торговых переговоров РСФСР с иностранными государствами.

— Нет, эту не видел, но подобных масса. Ведь сказал же Милюков: «Чем хуже в России, тем лучше для России». Это единый фронт. Милюков приветствует действия

Гувера в борьбе со всякой помощью, идущей нам помимо правительства, помимо АРА.

Владимир Ильич резко шагнул к Красину.

— И вот контрнаступление! АРА, чувствуя, что невозможно сдержать рост международной пролетарской солидарности, и понимая наше крайне тяжелое положение, идет на самое мерзкое средство политической борьбы — дать помощь и закабалить экономически. Взорвать Советскую власть изнутри!

— «Бойтесь данайцев, дары приносящих!» — произнес Красин.

— Совершенно верно, Леонид Борисович, но это уже компетенция Феликса Эдмундовича,— Ленин широким жестом указал на Дзержинского.— Мы же, как ни тяжело, как ни мала может оказаться эта помощь, вынуждены будем принять ее, как вынуждены были пойти на Брестский мир, хотя это так же унизительно и горько. Такова тактика сегодняшнего дня, и мы с вами знаем, что это явление временное.

Владимир Ильич молча походил по комнате, как бы вспоминая те тяжелые дни восемнадцатого года, когда совсем молодая Советская республика была поставлена перед необходимостью заключить тяжелейший для себя мир с Германией... Потом остановился около Дзержинского.

— Я доложу о мерах, которые мы предпринимаем, несколько позже,— сказал Дзержинский.— Сейчас же только замечу, что конгресс США предоставил АРА право продавать продовольствие и обмундирование за валюту даже бывшим неприятельским странам.

— В подтверждение слов Феликса Эдмундовича я могу привести некоторые цифры этой «помощи»,— заговорил Чичерин.— Только в течение перемирия Германии было сбыто залежалых товаров на сумму в триста шестьдесят три миллиона долларов, причем учтите, что тонна пшеницы с доставкой в Европу стоила сто двадцать долларов, а продавалась в Европе за сто пятьдесят — двести. Неда-

Ф. Э. Дзержинск»

ром немцы говорят, что это самые дорогие жиры, хлеб и молоко, которые они когда-либо ели и пили.

— Установив монополию на снабжение Европы,— продолжал Дзержинский,— гуверовские эмиссары приобрели в условиях голода и разрухи оружие огромной силы. Гувер не напрасно изрек: «Кто контролирует продовольствие, тот контролирует государство».

— Политика сгущенного молока. Орудие простое — веревка голода. Вот чем они душат народы! — возмущенно воскликнул Ленин.

— Вместе с тем, Владимир Ильич, Гувер добился права, так сказать, «кооперировать» и «стимулировать» внутриевропейскую торговлю.

— Вы имеете в виду решение Верховного союза Антанты от седьмого марта двадцатого года? — обратился к Дзержинскому Красин.

— Да, совершенно верно, Леонид Борисович! АРА было также предоставлено право создать железнодорожную комиссию для руководства железными дорогами сначала в Австрии и Венгрии, а затем во всей Центральной и Восточной Европе. Гувер установил контроль над портами, над добычей угля и другими отраслями промышленности, над телефонными и телеграфными коммуникациями Европы.

— Смотрите, как все, почти все совпадает с требованиями, выдвинутыми в Риге представителем США Брауном,— заметил Ленин.

Чичерин достал из лежащего перед ним портфеля несколько листков бумаги.

— Можем сравнить, Владимир Ильич! Первое — требование собственного телефона и телеграфа, второе — создание комитетов по распределению продовольствия вне всякого контроля со стороны Советского правительства. Всевластие некоронованного короля Гувера.

— Государство в государстве... Не выйдет!

— Владимир Ильич, еще Пуанкаре говорил, что АРА — прекрасный квартирьер для промышленников и торговцев США в Европе,— напомнил Чичерин.— Вот они теперь и у нас, в России, требуют для грузов АРА полного приоритета на транспорте перед советскими грузами, а также права ввести в России систему продовольственных чеков, а это означает, что любой имущий сможет купить чеки за валюту или другие ценности.

— Это же наглый грабеж, а не спасение голодных и больных!

— Слушайте дальше, Владимир Ильич. На переговорах Уолтер Браун выговаривает для АРА право предпринимать такие шаги, которые им могут потребоваться... вы понимаете,— потребоваться!

— Иначе говоря,— определил Ленин,— транспорт плохо работает — передайте нам железные дороги; нет топлива для транспорта — передайте шахты. Плохо охраняются склады — поставим свою охрану и введем войска. Ах мерзавцы! Мы этого не допустим. Никогда!

— Мы, Владимир Ильич, конечно, отвергли эти гнусные требования, и на слова Брауна, что в конце концов мы должны помнить, что они хотят доставить продовольствие в Россию, Литвинов ответил достаточно ясно: и продовольствие может быть оружием.

— Правильно! Ни под каким видом на соглашение в такой форме мы не пойдем! Георгий Васильевич, американские торгаши хотят создать видимость того, будто мы способны кого-нибудь надуть. Поэтому я предлагаю формально передать им тотчас по телеграфу от имени правительства следующее...

Владимир Ильич на секунду задумался и продиктовал:

— «Мы депонируем золотом в нью-йоркском банке сумму, составляющую 120 процентов того, что они в течение месяца дают на миллион голодных детей и больных». Но условие наше тогда такое, что ввиду столь полной материальной гарантии ни малейшей тени вмешательства не только политического, но и административного американцы не допускают и ни на что не претендуют. Тогда отпадают все пункты договора, дающие им хоть тень права на административное вмешательство. Этим предложением мы утрем нос торгашам...

— Владимир Ильич! — вступил в разговор Дзержинский.— Есть еще один аспект предполагаемой деятельности АРА. Вот последнее сообщение из Лондона. В восточном отделе «Интеллидженс сервис» совсем недавно был проведен инструктаж как для сотрудников отдела, так и для сотрудников немецких и американских разведывательных органов. Присутствовал полковник разведки США Вильям Хаскель. Там же был и наш хороший знакомый по заговору дипломатов Сидней Рейли. Инструктировал начальник восточного отдела разведки доктор Дени Росс — бог разведчиков всего мира, как они сами считают. Не буду вдаваться-в частности. Скажу только, что в случае начала деятельности АРА в нашей стране главной их задачей становится наступление на план ГОЭЛРО объединенными усилиями американской, английской и германской разведок. ВЧК считает, что АРА, используя помощь голодающим, попытается установить легализованные каналы разведки.

— Я понял вас, Феликс Эдмундович,— сказал Ленин.— Если договоренность в Риге будет достигнута, то вы, пресекая всевозможные попытки шпионажа, диверсий и особенно вылазки еще сохранившейся в стране белогвардейской нечисти, не должны дать ни одного повода свернуть начатую аровцами работу.. Это главное. И вместе с тем ежечасно, ежеминутно учитывайте ту громадную опасность, которую несет в себе АРА.

— Мы создадим особую группу, Владимир Ильич, которая этим займется.

— Хорошо, Феликс Эдмундович, я надеюсь на вас.Несколько дней спустя Лидия Александровна Фотиева, секретарь Ленина, пропустила к нему в кабинет Валериана Владимировича Куйбышева — начальника Главэнерго- строя и Глеба Максимилиановича Кржижановского — председателя комиссии ГОЭЛРО.

Советская Россия напрягает все силы

батя — Sat, 06 Oct 2012 15:31:27 GMT

Советская Россия напрягает все силы, чтобы преодолеть голод, разорение и разруху.

К пролетариату всего мира обращен голос Ленина: «...требуется помощь. Советская республика рабочих и крестьян ждет этой помощи от трудящихся, от промышленных рабочих и мелких земледельцев.

Массы тех и других сами угнетены капитализмом и империализмом повсюду, но мы уверены, что, несмотря на их собственное тяжелое положение, вызванное безработицей и ростом дороговизны, они откликнутся на наш призыв.

Те, кто испытал на себе всю жизнь гнет капитала, поймут положение рабочих и крестьян России,— поймут или почувствуют инстинктом человека трудящегося и эксплуатируемого необходимость помочь Советской республике, которой пришлось первой взять на себя благодарную, но тяжелую задачу свержения капитализма. За это мстят Советской республике капиталисты «всех стран. За это готовят они на нее новые планы похода, интервенции, контрреволюционных заговоров.

С тем большей энергией, мы уверены, с тем большим самопожертвованием придут на помощь к нам рабочие...»

Исполком Коминтерна призывает трудящихся всего мира начать сбор средств для спасения от голода молодой Республики Советов. И рабочие разных стран, разных континентов протягивают России руку подлинной, пролетарской помощи...

В нью-йоркском ресторане «Вестре Холл» на «голодный банкет» собралась тысяча рабочих. 10 долларов обед — похлебка и кусочек хлеба. Председатель банкета держит в руках собранные 10 тысяч и под гром аплодисментов объявляет: в помощь русским рабочим!

Перед рабочими Нью-Йорка выступает немецкий коммунист, секретарь Межрабпома. Он говорит:

— После того как блокада не смогла свергнуть Советскую власть, капиталисты Европы и Америки вдруг возликовали: они думали, что обрели нового союзника — голод. Но первая в мире Советская республика имеет за границей не только врагов. Ей навстречу горячо бьются сердца рабочих всех стран. Они видят в Советской России надежный оплот мирового пролетариата. Рабочие Советской России обратились за помощью к своим заграничным братьям — и первый корабль с хлебом отплыл в Петроград, чтобы вступить в бой с голодом!

Сделали ремонт? Поменяйте люстры об этом подробнее на сайте http://etosvet.ru/catalog/lyustry

Перед английскими докерами говорит член Центрального Комитета Британской компартии, секретарь Межраб- пома:

— Работа Межрабпома — одно из звеньев всей освободительной борьбы мирового пролетариата за свержение империалистического ига...

В Берлине к ротфронтовцам и юнгштурмистам обращается Клара Цеткин, председатель Заграничного комитета помощи голодающим России:

— Лозунг дня — реконструкция России с помощью рабочего класса всего мира. Межрабпом — интендантство борющегося пролетариата — должен быть готов прийти на помощь туда, где этого потребует борьба пролетариата.

На улицах многих городов мира распространяются брошюры, книги. Рабочие собирают деньги для голодных русских детей — шапка идет по кругу.

Растут как грибы после дождя Общества друзей Советской России — 50... 100... 200... Создаются отделения Межрабпома в Японии, Китае, Индии, Бразилии, Южной Америке.

Из нью-йоркского порта отправляются четыре первых трактора с трогательной надписью «Русскому другу».

Идет погрузка на суда сельскохозяйственного инвентаря и машин, хлеба и риса.

Идет пролетарская помощь первой в мире Советской республике.

профессор Гатчинсон

батя — Sat, 06 Oct 2012 15:28:22 GMT

Главой украинского отделения АРА официально значился американский профессор Гатчинсон. Фактически украинской конторой управлял полковник военной разведки Уильям Гров.

Задачей профессора Гатчинсона было отвлекать внимание и частично использовать легальные формы шпионажа. Для этого он энергично рассылал бумаги по научным учреждениям Харькова, в которых запрашивал об экономическом состоянии Украины, объясняя свой интерес необходимостью определения «форм помощи» и направления ее на более «уязвимые» места. Гатчинсон устанавливал связи с украинскими наркоматами, и в конторе АРА не иссякал поток посетителей — разного рода советников, консультантов.

Вместе с тем Гатчинсон проводил научные конференции, где популяризировал американский образ жизни и преимущества американского сельскохозяйственного производства и других отраслей промышленности.

Поэтому приход Березовского в харьковскую контору АРА не привлек ничьего внимания.

В кабинете полковника Грова была устроена встреча Хаскеля с группой горных специалистов Донбасса, приглашенных Березовским. Среди них выделялся огромный, с окладистой, черной как смоль бородой главный технический консультант Донугля Лазарь Георгиевич Рабинович. Ему было за шестьдесят, но выглядел он молодо. До революции он был совладельцем крупных угольных рудников и в его руках находилось 60 процентов многомиллионного основного капитала. Кроме того, он был почетным членом Совета горнопромышленников Юга России.

Александр Яковлевич Юсевич — главный консультант коммерческого отдела Донугля — был сух и длинен, как жердь, одет импозантно, в стиле «а-ля франсе». Он не раз бывал в Париже, представляя как коммерческий директор интересы французских горнопромышленников — владельцев угольных копей в Донбассе.

Резко контрастировал с ними заведующий техотделом Донугля Георгий Акимович Шадлун. Он явился на прием к американцам в яловых сапогах, в широких черных суконных брюках, заправленных в голенища, и в синей горняцкой тужурке. Раньше он был управляющим рудниками, принадлежавшими французской компании, умел давать богатую угледобычу и нещадно эксплуатировал рабочих.

Хотите нанять удаленного сотрудника иными словами найти фрилансера? Вам помогут по данному вопросу на сайте -----> http://www.svepss.ru/freel.php

Хаскель смотрел на них и думал о том, как начать разговор, как найти необходимую интонацию, которая позволила бы ему установить с этими людьми полезный контакт. С Березовским это было проще, но, видимо, он считал их своими единомышленниками, а иначе бы не привел их сюда, и Хаскель решил открыть карты первым:

— Господин Шадлун! Что слышно о ваших французских хозяевах, они вас так и оставили на съедение большевикам?

— Нет, что вы, господин полковник, мы постепенно начинаем устанавливать контакт. Вот Александр Яковлевич был в Париже и привез мне письмо от директора фирмы господина Ремо. Он интересуется, в каком состоянии находятся их шахты. Мы, конечно, дали им...— Шадлун запнулся,— необходимую информацию.

— Мне кажется, нам надо говорить более откровенно, у нас ведь общие интересы, Георгий Акимович,— вмешался Березовский.

Шадлун посмотрел на Березовского и спросил:

— Что, разве можно говорить все?

— Вполне!

— Вы понимаете, когда Ремо бежал с Украины, он дал мне приказание затопить самую рентабельную и крупную шахту, чтобы надолго вывести ее из строя. Но у меня тогда просто рука не поднялась, и потом я считал, что красные недолго продержатся на Украине. В двадцать первом году, когда Юсевич был в Париже, Ремо повторил через него свое распоряжение, и пришлось эту шахту затопить.

— Вы правильно поступили,— заметил молчавший до этого профессор Гатчинсон.— По крайней мере, вы надолго сохраните от хищнической эксплуатации богатое угольное месторождение. Ну посудите сами: у них сейчас специалистов нет, рабочие неопытные, техника устаревшая, изломанная, вот они и вырвут близлежащие пласты, а все остальное обрушат. И вы не мучайте свою совесть, вы это сделали не только в интересах владельцев шахты, а прежде всего в интересах России. Придут новые хозяева, с новой техникой и начнут нормальную высокоорганизованную эксплуатацию ваших богатых недр.

— Вы правы,— заговорил Рабинович.— Все наши управляющие шахтами, рудниками и многие старые опытные инженеры, как правило, были держателями акций, и после отступления добровольческой армии генерала Деникина они были заинтересованы сохранить шахты в эксплуатационной готовности. Теперь надежд на скорое возвращение старых порядков нет, и вот я им всем теперь доказываю необходимость перевести как можно больше шахт на консервацию, не допустить развертывания угледобычи. Пожалуйста, пусть используют, хоть на полную мощность, нерентабельные шахты с маломощными пластами. Надо непременно сохранить богатые рудники.

— Мне кажется, я в Донецко-Грушевском рудоуправлении поступил правильно,— сказал Березовский.— Когда Донское ЭКОСО проводило классификацию шахт для отбора наиболее ценных для государства, менее ценных — для сдачи в аренду частным лицам в связи с введением, как они называют, нэпа, то мы с группой инженеров занизили классификацию ряда шахт и вот, например, шахту, теперь она называется имени Воровского, где имеется богатейшее месторождение, отнесли к третьей категории и сдали ее мелкому шахтовладельцу Самойлову.

— Вы это сделали ловко,— не без иронии заметил Юсевич,— ведь вы сами стали негласным совладельцем этой шахты.

— Что поделаешь, у меня большевики забрали большие деньги в Азовском банке, и я их хочу вернуть.

— А что порекомендуете мне, господин профессор? — спросил Юсевич.— Ведь у меня в руках только импорт и коммерческие операции, ничего больше. Получаю станки, оборудование от немецких фирм и направляю их на рудники.

Профессор Гатчинсон, казалось, был поставлен в тупик. Он задумался, потом резко сказал:

— Вам будут очень благодарны все владельцы шахт, если вы будете выписывать не те машины, которые нужны, не в том количестве, которое требуется, и направлять их туда, где они не могут использоваться. Это вы можете делать?

— Вполне,— согласился Юсевич.

— Господа! — встал Хаскель.— Вы представляете собой здесь, в этой несчастной голодной стране, интересы деловых людей, горнопромышленников Юга России. Наши обоюдные интересы, то есть интересы владельцев богатого южного края и интересы американских деловых людей, слились воедино. Наш министр торговли мистер Гувер по профессии горный инженер и, как вы понимаете, делает свой бизнес в области горной промышленности. Ему удалось на Западе выгодно приобрести большое количество акций у французских и бельгийских владельцев русских рудников. Таким образом, мистер Гувер является фактическим владельцем многих угольных шахт Донбасса. И мы счастливы, что нам удалось найти вас — достойных русских патриотов, которые, видимо, облегчат нашу задачу в выполнении поручения мистера Гувера. Вы все высказались с большим знанием дела, ваши цели совпадают с желанием мистера Гувера сохранить богатые угольные месторождения южного края от эксплуатации их Советским правительством.

— Ну а как же,— перебил его Юсевич,— немецкие промышленные фирмы, которые сейчас активно взялись за восстановление рудников Донбасса? Из Германии идут машины, горное оборудование, уже начинают прибывать немецкие монтеры и горные специалисты.

— Не беспокойтесь,— остановил его Хаскель.— Мистер Гувер хорошо знает немецких промышленников. Он недавно побывал в Германии и установил с ними деловой контакт. Германии нужно восстановить свой промышленный потенциал, Америка ей в этом поможет. Мы дадим немецким фирмам большие кредиты, наши фирмы и банки примут в этом участие. Мы не можем позволить Англии одной командовать в Европе, нам нужно остановить миллионы фунтов стерлингов, которые двинул в Германию английский нефтяной король Генри Детердинг. Что касается России, то немецкие фирмы будут поставлять сюда устаревшее горное оборудование, дорогостоящее и некачественное. Мы постараемся, чтобы их монтеры и специалисты не способствовали быстрому монтажу и эффективной эксплуатации машин... Господа! Сегодня я уезжаю в Москву, поручаю полковнику Грову поддерживать с вами контакт. Двери нашей конторы АРА всегда открыты для вас. Помощь АРА прежде всего будет направлена на поддержку русских, сочувствующих американскому образу жизни и идеям. Повторяю — наши продовольственные

склады для вас всегда открыты!

В ростовском ресторане «Медведь»

батя — Sat, 06 Oct 2012 15:24:54 GMT

В ростовском ресторане «Медведь» состоялась встреча полковника Хаскеля с белым разведчиком Джамга- ровым.

...Когда белое командование поручило Джамгарову доставить нелегально в Москву для финансирования заговора Савинкова большие ценности, собранные ростовским миллионером Парамоновым, Джамгаров побоялся риска и зарыл два ящика ценностей на берегу степной речушки Гнилой, а сам скрылся в Закавказье, оккупированном англичанами.

Какое-то время ему пришлось туго. В Баку он несколько недель работал мелким коммерсантом. Здесь его и подобрал английский капитан Тиг Джонс, безошибочно угадавший в нем нужного человека. Позже по рекомендации Джонса Джамгаров работал при штабе английской разведки, и теперь доктор Росс передал его на связь полковнику Хаскелю.

Они разговаривали в отдельном кабинете. Хаскель словно не замечал мрачного выражения лица Джамгарова. Постукивая вилкой по краю фарфоровой тарелочки, он говорил:

— В России голод. Кругом почти первобытный хаос.

Этого не может выдержать даже скифская каменная баба. Она должна развалиться на куски. Большевистская Россия вступает в полосу полного краха. На этом сходятся все здравомыслящие люди. Время революционных мифов прошло.

— Я не первый раз слышу это!

— Зато, надеюсь, последний.

— Тогда зачем вы везете сюда свою муку? Вы же играете на руку большевикам,— резко сказал Джамгаров, и смуглое лицо его дернулось.

— Надо быть политиком, господин офицер. Вы знаете, что такое экономический кризис? Это когда некуда девать продукты, в частности муку.— Хаскель откинулся на спинку стула, тихо рассмеялся.— Почему бы в таком случае не сделать красивый жест? Это очень тонизирует общественное мнение. Но главное в другом,— он твердо сжал губы.— Сейчас мы добиваемся для нашего комитета АРА прав экстерриториальности. Это позволит нам поддержать и объединить тех, кто настроен против Советской власти. Большевики уже пошли на кое-какие уступки... Голод не тетка,— последние слова полковник отчетливо выговорил на русском языке.— Нет, мы не собираемся помогать большевикам удержаться. Есть неплохая идея — создать подвижную вооруженную группу, которая будет захватывать продовольствие. Понимаете, группу подлинных русских патриотов, действующих от имени народа. Надо восстанавливать население против большевиков. Организовывать голодные бунты, нападения на склады. Тогда мы сможем ввести сюда свои войска для охраны и наведения порядка. Общественное мнение нам не помешает, оно будет нокаутировано... Я, господин офицер, ответил на ваш вопрос,— сказал Хаскель, наклоняясь вперед.— Теперь слушайте очень внимательно. Оружие и деньги вы получите на явочной квартире в Ростове.

купить юридический адрес вам помогут на сайте -------> http://companylb.ru/registraciya-yuridicheskix-adresov/

В это время дверь открылась и в кабинет заглянул человек.

— Заходите, заходите, господин Борисов,— радостно воскликнул Хаскель,— хорошо, что вы вовремя вернулись из Новороссийска. Все ли удачно?

— Да, шеф, я подробно доложу о своей поездке.

— Познакомьтесь,— предложил Хаскель,— вы оба русские офицеры и легче найдете общий язык.

Джамгаров и Борисов щелкнули каблуками и пожали ДРУГ Другу руки.

Дверь кабинета снова открылась, и владелец ресторана грек Марантиди ввел средних лет мужчину с резкими чертами сухого лица и колючими глазами.

Вошедший представился:

— Горный инженер Николай Николаевич Березовский, ныне технический директор Донецко-Грушевского рудоуправления.— И добавил: — Это здесь недалеко, какая-нибудь сотня верст,— угольный район, владения миллионера Парамонова.

Внимательно глядя на вошедшего, Хаскель заметил:

— Вы не совсем точно, господин Березовский, определили владельца Донского угольного бассейна. Господин Парамонов пользовался большими кредитами Русско- Азиатского банка, директором которого был и остается мистер Гувер — наш министр торговли. Могу уточнить,— продолжал Хаскель,— министру Гуверу принадлежали шестьдесят процентов акций угольных шахт Парамонова, и вот совсем недавно, в Париже, господин Парамонов продал остатки акций мистеру Гуверу. Это я вам говорю точно, мы друзья с Гувером, и здесь, в России, я руковожу АРА по его личному поручению.

Теперь Березовский не отрывал от Хаскеля взгляда.

— Меня интересует,— спросил полковник,— намного ли увеличил ваши личные доходы ваш большой пост в советской администрации?

— Что вы, господин Хаскель! У Парамонова я занимал должность заведующего шахтой и в месяц получал четыреста рублей золотом жалованья, бесплатно занимал дом, имел выезд, наградные. Перед революцией у меня уже были большие сбережения в Азовском банке, и я их все потерял.

— А теперь, при Советах, как?

Березовский молча открыл огромный портфель, набитый бумажными деньгами.

— Вот, посмотрите, здесь миллионы, на которые вряд ли можно купить каравай хлеба. Я только что с заседания Донского экономического совещания, оно теперь занимает особняк Парамонова на Таганрогском проспекте. Так вот, нас за весь день угостили чаем, дали по куску хлеба и по две сухие тарани. Одну из них я везу жене.

— Что же вы решили на вашем ЭКОСО? — заинтересовался Хаскель.

— Основной вопрос был о восстановлении Донецко- Грушевских шахт. Принят мой проект поставить ряд шахт на мокрую консервацию, точнее, затопить их, снять часть сохранившегося оборудования и передать другим шахтам, подготовленным к эксплуатации. Мне поручили завтра же выехать в Харьков и добиться получения кое-какого оборудования с законсервированных шахт Донбасса.

— Скажите, пожалуйста, господин Березовский, у вас есть в Харькове старые друзья, например из горных инженеров, и не могли бы вы мне оказать услугу — устроить встречу с ними. Скоро я буду в Харькове, прошу пожаловать в украинскую контору АРА.

— Рад буду встрече,— сказал Березовский.

— А я в свою очередь рад буду вам помочь.— Хаскель достал пять чеков на посылки АРА и вручил их Березовскому со словами: — Это примерно пятьдесят килограммов продуктов, можете получить их на ростовском складе АРА разновременно, как вам удобнее.

— Спасибо... спасибо...— заулыбался Березовский.

Хаскель поручил Борисову остаться в Ростове и ускорить организацию отряда Джамгарова на Дону, сам же выехал на Украину.